Прорвало

24/4/2017
Сегодня бабушка напоминает мне себя прежнюю – 14-15 лет назад. Мы готовимся к Пасхе: накупили дрожжей, яиц, муки, орехов и изюма. Сегодня вечером бабуля завела тесто на дрожжах. В юности я на эту церемонию как-то не обращала внимания, не до того было. А теперь интересно: бабуля молится, просит Бога, чтобы тесто хорошее вышло, давно она с тестом не возилась, настроение не то было, все скучала по дому. А в этом году, видимо, отошла, хотя спрашивать боюсь. Завтра будем стряпать (тьфу, тюменское словечко – стряпать, дома мы говорили – печь), завтра мы будем печь рулеты с орехами, булочки, и, конечно, куличи - с изюмом. Будем красить яйца, вот это как раз я очень любила, не знаю уж почему. Наверное, из-за краски, тогда не было такого разнообразия, краску мы хранили годами в бутылочках: покрасив яйца, остатки снова сливали в бутылку и спускали в погреб – там прохладно. А еще отваривали яйца в луковой шелухе, от этого они становились светло-коричневого цвета. Но это были не интересные яйца, мы (дети) больше любили яйца яркого цвета, и на кладбище (обязательно ходили в Пасху на кладбище, как в церковь ходят) коллекционировали это разноцветие – пока доходили до дедушкиных могил яиц у меня набирался полный кулечек. Это была какая-то местная традиция: угощать всех проходящих детей яйцами, печеным и сладким. А рядом живущие (как им не страшно, всегда думала я) босоногие таджикские дети обходили каждую семью у могилки по три-четыре раза. Помню, как бабушка, узнав в очередном «издрасьте» знакомую нотку ворчала: «Только сейчас мы тебя угостили!» Представляю, сколько кульков с яйцами они приносили домой в Пасху. Для них этот день тоже был праздничным.
Это был праздник, но совсем не такой, как 1 Мая или 7 ноября, совсем не такой, как сейчас. Тихий и размеренный. С утра, пока мама с бабулей готовили окрошку (тоже почему-то обязательное блюдо), я отправлялась за цветами – в наш садик за окном. У себя рвала бульданеж (конечно, не точное название, в Тюмени такого цветка нет. Цветок как белый (или сливочный) шар, сформированный из таких же цветочков, как у сирени. Так вот, в нашем садике росли бульданежки, нарциссы, ландыши. Мне нужно было собрать четыре букетика: для двух дедушек, тете Оле и маленькой Наташе, моей племяннице, которая умерла в два-три месяца. Не помню, для кого какой букет предназначался, но я собирала букет из сирени (рвала у соседки, наш куст долго поднимался, когда стал цвести, я уехала, последний раз я видела свой садик заросшим желтой травой), бульданежек, нарциссов и ландышей. А еще один собирала по дороге из разных полевых цветов, названий которых не знаю. На кладбище букет помещался в какую-нибудь емкость с водой, и пристраивался к могиле. Помню, как я стеснялась всего этого. А бабуля при этом всерьез разговаривала с похороненными родными. Мне почему-то было неловко. А сейчас очень хочется побывать у этих могил и у маминой. Сесть и про все-все рассказать. Кажется, что дышать после этого будет легче, свободно.
Я уже шесть лет не была в родном городе, хотя понимаю, что родной он мне только по воспоминаниям. Сегодня там нет ни близких людей, ни знакомых, ни любимых мест, ни деревьев, школа другая стала. Наверное, только горы не изменились. Понимаю, что теперь это чужой город. Но все равно тянет. Кажется, что тогда я была счастливее. Но тогда мне побыстрее хотелось уехать из дома и жить самостоятельной жизнью, ни от кого не зависеть ни в чем. Глупая была! Теперь вот жалею, что так спешила расстаться с близкими. Не понимала, что мои родные и этот город делают меня сильной, а не я сама такая. Теперь самой приходится быть такой – не слабой, чтобы поддерживать близких и знакомых. Но это уже другая история.

Оставить комментарий

Емейл не публикуется. Обязательные поля помечены символом *